Иосиф Маркович Иргер

Отрывок из книги А.М. Вейна «Неврология в лицах. (О классиках, учителях и товарищах)».

Проработав 3 года в Вологде, я чудом поступил в ординатуру кафедры нервных болезней ЦИУ. И вот я в сентябре в больнице им. Боткина, где клиника нервных болезней располагалась в 4-м корпусе. Первого сентября нас принимают и направляют на курс усовершенствования, который должен продлиться 3 месяца. Еще раз систематически пройти неврологию, положив это на уже существующий практический опыт, замечательно, и я радуюсь этому. Попадаю в группу ассистента Анны Борисовны Роговер, и в дальнейшем 3 года она меня опекает. Но оказалось мне уготовлена другая судьба. Учебный день начинался с часового разбора поступивших больных, который вели доценты кафедры Ю. П. Сахаров, Г. Х, Быховская и Ф. П. Работалов. Было очень интересно, каждому курсанту предоставлялась возможность высказать свое мнение. Будучи достаточно активным и, как мне казалось тогда, что-то уже усвоившим в неврологии, я охотно излагал свою позицию. Продолжалось это радостное время ровно 10 дней. Меня вызвал Николай Иванович Гращенков и сказал, что, поскольку у преподавателей сложилось мнение о моей хорошей подготовке, меня с занятий снимают и направляют на работу в нейрохирургическое отделение сроком на 6 месяцев. Уже скоро я понял, что подготовка моя мало что решала, а в нейрохирургическом отделении просто некому было работать. Оно было организовано год назад при поддержке Н. И. Гращенкова, а возглавлял его Иосиф Маркович Иргер. До войны он работал в факультетской хирургической клинике, которую возглавлял Николай Иванович Бурденко — академик и будущий первый президент Академии медицинских наук. Наступила война, Иосиф Маркович ушел на фронт и вернулся майором медицинской службы, начав служить в нейрохирургическом институте. Защитил кандидатскую диссертацию, активно готовил докторскую. Попав в жернова борьбы с космополитизмом, а затем на фоне «дела врачей» он был по существу изгнан из института. И вот в 1953 году удается открыть отделение нейрохирургии в больнице им. Боткина. Когда меня туда «сослали», в нем было 60 коек и 3 врача — два прекрасных невролога Раиса Львовна Бабат и Анна Яковлевна Фальчук и один нейрохирург Валентина Николаевна Шишкина. Иосиф Маркович отдыхал на юге. Я оказался четвертым. Все было Ничего до того момента, когда у нас очень отяжелел больной с большой полушарной опухолью и его необходимо было срочно оперировать. Проводила операцию Валентина Николаевна, а я стал ее единственным помощником. Николай Иванович Гращенков, создавая это отделение, собирался оперировать в нем. Ему был сшит специальный операционный костюм. Однако незадолго до этого у него была транзиторная ишемическая атака. Все обошлось хорошо, но от операций он должен был отказаться. Вот в его костюм и обрядили меня. Ситуация оказалась символической, через 11 лет мне пришлось наследовать и лабораторию Николая Ивановича после его преждевременного ухода из жизни. Операцию вспоминаю, как тяжелый сон. Она не была удачной, больной скоро погиб и осталось ощущение, что к объективной тяжести состояния добавился и профессиональный человеческий фактор.

Через две недели вернулся из отпуска Иосиф Маркович. Все закрутилось вокруг него. И хотя нежности вокруг себя он не расточал, был достаточно строг, ко мне относился хорошо. Так рядом с ним в больнице им. Боткина, а затем в клинике нервных болезней ММА я работал многие годы сначала как несостоявшийся ученик-нейрохирург, а затем как профессор с профессором в клинике, руководя соответствующими отделениями. Еще будучи в ординатуре, работая уже в неврологической клинике, он пригласил меня на банкет по поводу защиты докторской диссертации. Все мне было вновь и впервые. Диссертация представляла собой три толстенных тома, была посвящена опухолям мозжечка, включала интересную экспериментальную главу, сделанную на собаках. Труд обобщал огромный опыт института нейрохирургии, тогда уже носивший имя одного из его основателей и учителей Иосифа Марковича — Н. И. Бурденко. И постзащитный банкет был первым в моей жизни, а проходил он в гостинице «Берлин» (теперь «Савой»). Для меня, тогда еще молодого невролога, все это было большой честью.

Иосиф Маркович был очень талантлив. Прекрасный врач-диагност, хорошо знавший разделы неврологии, связанные с нейрохирургией. Я очень мало помню его диагностических ошибок. Замечательный хирург, владевший всем арсеналом операций того времени. Учитель, вырастивший большое число молодых способных нейрохирургов, Отличный организатор, умевший добиваться своих целей. Чего стоит организация на ровном месте сначала нейрохирургического отделения в больнице Боткина, а затем в клинике нервных болезней Московской медицинской академии. Все эти качества соединились с хорошей профессиональной образованностью, он был в курсе всех достижений нейрохирургии.

Нарисованный идеальный образ совершенно справедлив, но полной картины не дает. Его активность привела к тому, что нейрохирургия стала избыточной частью клиники. Написанный им учебник нейрохирургии по объему превзошел размеры учебника нервных болезней. Кстати писал он очень хорошо. Всего было немного с избытком, с излишеством. У него был сложный характер. Он умел быть достаточно любезным и дружественным с равными себе и людьми у власти. Он мог быть предельно резким и грубым со своими сотрудниками, молодыми врачами, показывавшими ему больных, во время операции. Он сам не скрывал, что следует в этом своему учителю Н. И. Бурденко, а также утверждал, что уровень его замечаний пропорционален уровню любви. Однако это было слабым утешением. Я буквально заболевал, когда мне приходилось присутствовать при его разборах больных. Казалось, что слово «деонтология» он никогда и не слышал. Однако это было не так, часто он «играл» в строгость, при этом, несомненно, переигрывая. Замечания при этом он делал верные, но тон и манеры хотелось резко исправить. Создавая свой беспощадный образ, он при этом всегда действовал в интересах больного. По существу был всегда практически прав, но форму общения избирал внешне малоинтеллигентную. Сотрудники на него не обижались, хорошо понимали, сколько он дает в профессии, да и чувствовали себя за ним, как за каменной стеной. Если случались неприятности, а без этого врачебная и особенно хирургическая жизнь не возможны, он все брал на себя и сглаживал острые углы.

Работать с ним было интересно. Многие идеи он принес и внедрил в клинике. Это были и нормотензивная гидроцефалия, и эпидуриты, и патология кранио — вертебрального перехода, хирургическое лечение сирингомиелии, хирургия тунельных синдромов и, естественно, нейроонкология.

Иосиф Маркович, хорошо читал лекции, хорошо и много писал, активно работал в нейрохирургическом журнале.

Очень существенно, что носимая им маска грубого и резкого профессионала — хирурга не совпадала с уровнем его интереса к литературе и искусству. Он много читал, любил театр, музыку, живопись. Получал радость от полноты и красок жизни.

Родившись в провинции, он практически почти полностью преодолел типичные комплексы, хотя его подчас экстравагантное поведение было следствием особенностей личности, воспитания, складывающейся жизни и профессии.

Никто не воспринимал его как милого человека, слишком много в нем было острых углов, но его любили сотрудники, в него верили пациенты и его уважали коллеги. Прошло уже несколько лет, как скоропостижно ушел он из жизни. А вот его неповторимый, очень сочный образ не тускнеет, не забывается. Живут и развиваются созданные им нейрохирургические ячейки, студенты учатся по его учебнику, ученики вышли на самостоятельные дороги. А значит это, что жизнь прожита не зря и он остается для всех нас крупным врачом, исследователем и человеком.

Москва, Медицинское информационное агентство, 2000 год

 

 

НОМЕР АССОЦИАЦИИ:

+7 (495) 796 51 38

 

Скачайте официальные приложения мероприятия, чтобы:

  • Получать полную информацию о мероприятии.
  • Следить за обновлением расписания в режиме реального времени.
  • Составлять собственное расписание из понравившихся выступлений.
  • Оценивать выступления и задавать вопросы спикерам.